Заметки Дяди Фёдора

Моя Сибирь. Енисейск

ТОШКИНЫ РАССКАЗЫ ИЛИ ИСТОРИЯ МАЛЕНЬКОЙ ДЕВОЧКИ ИЗ ЛЕДНЕВО, ДЕРЕВНИ КОТОРОЙ БОЛЬШЕ НЕТ НА КАРТЕ. (Часть 2)

Автор: Ножкина Антонина

Аннотация:
«Тошкины рассказы» — это реальные истории из жизни маленькой девочки из Леднево, деревни, которой больше нет на карте, которые 1962 — 1967 годы. В 2002 году губернатором Красноярского края было принято решение о переселении жителей Леднево Енисейского района из зоны затопления в п. Кривляк. . На берегу Енисея раскинулась маленькая деревушка на два десятка дворов, да школа- четырехлетка, насчитывающая 12 учеников. На пригорке клуб, в конце деревни — ферма, ведь Ледневское отделение — животноводческое. Хозяйство занимается производством молока, выращиванием молодняка крупного рогатого скота, охотничьим и рыболовным промыслом. Ледневцы — народ дружный, всегда готовы прийти друг другу на помощь. Дни рождения, свадьбы справляются всей деревней, впрочем, как и проводы в последний путь. Замков на дверях ледневских домов не увидишь. Наброшенная щеколда, зафиксированная щепкой, означает — хозяев нет дома. Природа вокруг Леднево поражает буйством красок. Нежные подснежники сменяются оранжевым заревом жарков. Глянешь, и сердце замирает — неужто пожар! Кедры высоченные в небо кронами упираются, в тайге зверья полно, в реке рыбы — не переловить. Вот в таком суровом, но благодатном краю росла маленькая девочка Тошка.

СОЛДАТ ТОШКА

Тошка мечтала стать солдатом. Настоящим. С большим ружьем, танком и двумя гранатами. Почему двумя, Тошка и сама не знала. Пожимала плечиками и говорила: «так надо». А еще четырехлетняя Тошка разработала план по спасению всего Земного шара от интервентов. Это слово она услышала от своего папы Виктора. Для освобождения от интервентов по Тошкину плану нужен был большой танк и много снарядов. Главное в плане было предупредить всех хороших людей залечь в окопы в определенный час, а потом «Бах-бабах!» и мир свободен и счастлив.      Настя ругалась на мужа, зачем он забивает детям головы всякой политической ерундой. Виктор в ответ смеялся, обнимал жену и счастливо говорил.      — Зато какие они у нас умные, Настенька!      Тошкин папа единственный не звал маму Надькой. А Тошка была для него Солнышком, Цветиком, Медвежонком. У Тошки с папой была своя игра. Тошка приходила к нему и спрашивала: «Кто я?» Папа должен был догадаться. Если сразу не догадывался давалась подсказка. Тошка прыгала, скакала, показывала какие у нее большие ушки.      — Зайчик?! — изумленно восклицал папа.      — Зайчик! — радостно хохотала Тошка.      Придумывали они роли и для Насти с Витей. Вечерами всей семьей обсуждали события, происходящие в мире. Тошкин папа был очень умный и как Тошка, знал ответы на все вопросы. Только в одном он не мог своей дочке — поступить в армию.      Тошка деловито направлялась к конному двору. На расстрепанной голове каким-то чудом держался розовый капроновый бант. Ярко-оранжевый сарафан был перехвачен Витиным старым ремнем, на ногах сандалики, почему-то разного цвета. Один белый, другой коричневый. Впрочем, если приглядеться, становиться ясным, одной ногой Тошка только что залезла где-то в глину.      На спиленной березе возле ворот, нахохлившись, как два галчонка, сидели ее друзья Талька и Яшка.      — Тошка! — обрадованно бросился навстречу подружке Яшка, — они нас в войнушку играть не берут.      Они — это Витя, Тошкин брат и его друг Федька, командиры Красного полка. Есть еще и Белый полк, который воюет против красных.      Тошка поправила съехавший с макушки бант и решительным шагом направилась к брату.      — Витя! — строго сказала она ему, — пойдем домой, я кушать хочу.      — Отстань, Тоха, не до тебя сейчас, — отмахнулся от сестры, как от надоедливой мухи, старший брат. — Ты же недавно ела.      — Я снова хочу, — не унималась Тошка. — И спать хочу. Тебе что мама говорила? Я днем спать должна.      — Слушай, Тошка, — присел перед ней на корточки Федька, — а хочешь мы тебя в разведчики возьмем, будешь донесения нам носить?      — Не знаю, — набивала цену смышленная Тошка, — а гранату дадите?      — Дадим, — вступил в разговор брат, — две гранаты и танк, все как ты мечтала.      — А Яшке с Талькой гранаты дадите? — продолжала гнуть свою линию Тошка.      — Дадим, — тяжело вздохнул Федька, — и даже флаг полковой вам доверим.      С этими словами Федька усадил малышню на танк — телегу, набитую сеном. Сбоку пристроил палку с закрепленной на ней малиновой в белый горох пеленкой. Сверху припорошил свежим сеном. Строго сказал: «Это полковое знамя, за него отвечаете головой. Никуда с конного двора не убегать».      — Ты все поняла, солдат Тошка?      — Так точно, командир Федька, я все поняла! — отрапортавала Тошка и поглубже принялась зарывать полковое знамя-пеленку.      Красный отряд скрылся из виду. Из обрывков разговора друзья поняли, что Витька с Федькой повели свой отряд в сторону старых ворот, где предположительно находился вражеский полк.      — Та-та-та! — пронеслось над конным двором.      — Немцы! — испуганно шепнула Талька, глядя в сторону старого сенника.      От сенника перебежками двигался вражеский отряд, возглавляемый Мишкой Старовойтовым.      — Ой! — всполошился Яшка, — они сейчас у нас знамя отнимут.      Тошка не мешкая ни секунды принялась раскапывать сено, затем стянув пеленку с палки-древка, накинула ее на голову и завязала наподобие платка.      — Эй, малявки! Чего на телеге расселись? — загорлопанил Мишкин адьютант Кешка. — Вы Витьку с Федькой не видели?      — Не-а, — как болванчики закачали головой ребятишки.      — А и Тошка здесь, — заухмылялся подошедший Мишка. Взглянув на Тошкин платок, он вдруг сделался серьезным.      — Слушай, а чегой это у тебя на голове? Не знамя красных случаем?      Тошка вытаращила глаза.      — Это моя косынка! Мне ее мамка завязала. Чтобы я солнцевым ударом не заболела.      — Ладно, Миха, пошли, — позвали подошедшие ребята. — Чего к девчонке привязался. Так бы Федька и дал малявкам полковой флаг. Он, наверное, как Кешка на себе его завязал.      Насвистывая, отряд белых направился в сторону Синего откоса.      — Подкараулим их на тропинке, — донеслось до перепуганных ребят.      Дождавшись, когда Мишкин отряд скроется из виду, юные разведчики рванули в обратную сторону.      — Витька! Федька! — пискнула Тошка, добравшись до дальних ворот конного двора. — Мы вам донесение принесли!      — Да тихо ты! — выскочил из-за кустов разозленный Витька. — Соображаете что делаете?      Витька осекся и с ужасом уставился на Тошкин платок. — Ты чего это со знаменем сделала?!      — Мы тебе разведку принесли, а ты! — вступился за готовую заплакать подружку Яшка.      — Тошка знамя спасла, Мишке сказала, что это мамкин платок, а ты ругаешься, — пошла на Витьку разъяренная Талька.      — Мы вам теперь не скажем, что Мишка вас у Синего откоса караулит.      — Все хватит, ишь разбушевались, — рассмеялся подошедший Федька. — Так говорите они нас у Синего откоса ждут?      — А знамя свое они на Кешку одели, — сообщила повеселевшая Тошка и протянула Федьке полковое знамя.      — Молодцы, солдаты! — похвалил командир Федька.      По тропинке быстрым шагом маршировала дружная троица.      — Кешка! — закричала Тошка, приблизившись к откосу. — Кешка! У тебя козы в огород зашли, всю капусту сожрали! Попадет тебе от мамки.      Не прошло и двух минут, как мимо их по направлению к дому промчался Кешка. Тошка с друзьями побежали следом.      Спрятавшись за изгородью, юные разведчики наблюдали, как в обратную сторону пробежал Кешка в распахнутой рубахе.      — Нас предали!- кричал он. — У меня отняли знамя!      Вечером, в сумерках Витин отряд вручал медали (шоколадки) отличившимся в бою разведчикам.      А Мишка с Кешкой пригорозили Тошке и ее команде расправой в виде крапивной порки. Разведчики целую неделю от двора далеко не отходили, и в конце концов отправились за советом к Тошкиному папе.      Тошкин папа, выслушав ребятню, сказал, что волков бояться в лес не ходить.      — Вы же солдаты, — разглагольствовал умный папа, — а солдаты не прячутся, они первыми нападают.      Вечером следующего дня Леднево облетело известие, кто-то подкараулил Мишку и Кешку возле школы и обстрелял зелеными помидорами. Кешка отделался легким испугом, а вот у Мишки под глазом еще долго красовался лиловый синячище.      — Я же пошутил, — оправдывался в тот же вечер Виктор перед Настей и Дорой, Талькиной матерью, — я же в переносном смысле сказал, чтобы они от каждого куста не шарахались. Кто же мог подумать что они на пацанов нападут.      Надо сказать, что после того вечера Тошкин папа остерегался давать советы своей шустрой дочери. А Тошка уже мечтала о командирской карьере, надоело ей быть рядовым солдатом.          —

ТОШКИНА ПЕЧАЛЬ

Тошка сидит под столом в комнате. Скатерть, свисающая до пола, скрывает ее от взрослых. Чтобы устроить себе убежище, Тошке пришлось несколько раз потянуть скатерть на себя. Тетка Секлитинья уже в третий раз бросает недоуменный взгляд на вазу с прошлогодними многолетниками. Ей кажется, или ваза еще больше переместилась к краю стола. «Не нужно было столько валерьянки пить», — с тревогой думает пожилая женщина.      — Настя, ну куда ты опять собралась? — уговаривает она хозяйку дома.      — Не могу я дома сидеть, понимаешь, не могу, — простонала Тошкина мать. — Ведь третьи сутки найти не могут.      — А ты найдешь? Вот так пойдешь и найдешь! — не унимается соседка. — Детей пожалей, ты ведь сама на себя не похожа. Давай я тебе чаю успокоительного налью?      — Какой чай, тетка Секлитинья?! Муж у меня пропал, — заплакала Настя.      — Поплачь, милая, поплачь, — вздохнула Секлитинья. — Все лучше, чем в пургу по реке мотаться. — Ищут мужики твоего Виктора, ищут.      К горьким рыданиям отчаявшейся Анастасии примешались чьи-то всхлипы.      — А это еще что? — побледнела суеверная соседка, — неужели вьюга так плачет?      Но всхлипы доносились не с улицы. Приподняв скатерть, Секлитинья уставилась на зареванную Тошку.      — Тошка, а ты разве не у Корнея?      — Да я же ее сама утром отвела к Луше, — прошептала Анастасия, — подхватывая дочку на руки. — Ты что здесь делаешь, доченька?      — Я папку с тобой искать пойду, — плакала девочка.      Тошкиного отца нашли в тот же день кривляковские ребята. Виктор немного не дошел до Леднево. Был бы трезвым, дошел бы. А так, видно устал, присел отдохнуть, да и уснул вечным сном под завывание вьюги.      Енисей неспокойный, замерзает не ровной гладью, а торосами. Угодишь в такой — намучаешься, пока выберешься.      Тошка с порога услышала мамкин плач. «Почему она плачет? — подумала девочка, — ведь отца нашли?»      — Попрощайся, деточка, с папкой, — шепчет баба Маруся, цепко ухватив Тошку за руку и направляясь с ней сквозь толпу.      — Ты с ума сошла, — ахнула Дора и, подхватив Тошку на руки, заспешила обратно к двери. — Кто вообще догадался ее сюда привести?!      А никто Тошку сюда и не приводил. Старший из корневских ребят, Федька, проговорился, что в Тошкином доме сейчас вся деревня прощается с дядей Витей. А еще она услышала обрывок разговора о том, что «домовина» для Тошкиного папы уже готова.      — Тетя Луша, а что такое «домовина»? — спросила она Лукерью, которая на двух сковородах пекла румяные блины.      — Гроб, наверное, — машинально ответила та и ойкнула, увидев, кто ей задал вопрос.      — А зачем моему папе гроб?      Не дождавшись ответа, Тошка стянула с тарелки блин и отправилась в комнату к младшим корневцам.      — А мне мамка блин не дала, — насупилась ровесница Тошки Нюрка. — Сказала, что для вас печет.      Тошка протянула надкусанный блин Нюрке.      Озадаченная Тошка двигалась в сторону родного дома. Колючие снежинки попадали за воротник, а ветер так и норовил унести шапку, у которой оборвалась одна завязка. Шарф же остался висеть на вешалке, до которой Тошка не смогла дотянуться. Во дворе дома, прячась от ветра, курили мужики. Тошка их знала, это ссыльные. Папка ее тоже ссыльный из какого-то большого города. Когда она вырастет, они все вместе поедут туда. Так ей папка сказал.      Тут внимание Тошки привлек крест, стоящий возле поленницы. Точно такой, только маленький крестик, Витька с Федькой воткнули в холмик, под которым похоронили старого корневского кота.      Длинный обоз тянулся в сторону сельского кладбища. Впереди, на санях — гроб, рядом Тошкина мать и Секлитинья. Возница — дядя Корней. Тошка с Витей, завернутые в тулупы, в следующих санях. С ними Дора, Лукерья и Федька. Витька всю дорогу молчит — слова клещами не вытащишь, зато Тошка болтает не умолкая.      — Да заткнись ты! — заорал вдруг брат. — Сейчас же, слышишь, заткнись!      — Тише, Витя, тише! — потянулась к нему Дора, — успокойся, она же маленькая, ничего не понимает.      Но Тошка все понимала. Она знала, что ее папку сейчас закопают, как корневского кота. И она его не увидит долго-долго. Так сказала баба Маруся.      А сейчас Тошка хотела к маме. Она не хотела больше жить в чужом доме.      — Никому я не нужна, — думала Тошка, — Даже Витя на меня орет. — Вот сейчас уйду в лес и заблужусь, тогда узнают.      Что именно узнают Витя с мамой, Тошка додумать не успела: чья-то рука ласково коснулась ее щеки, смахивая непрошенные слезинки. Тошка облегченно вздохнула и прижалась к брату, самому-самому родному на всем белом свете.          —   ТОШКА —

ЦИРКОВОЙ ВЕДВЕДЬ

Тошка любила слушать истории про медведей. Придет с ребятишками на конюшню, сядет где-нибудь в уголок, подопрет рукой подбородок и ждет, когда конюх Корней с ребятами все дела переделают.      — Что Тошка, про медведя ждешь рассказ, — скажет, бывало, дядя Корней.      — Про ведмедя, — важно подтверждает Тошка. А потом добавит, — и ведмежат.      — Кончайте ржать, — оборвет Корней самых смешливых, — ей, поди, четырех нет, вы в ее возрасте вообще разговаривать не умели.      Корней был замечательным рассказчиком, а уж историй знал — не пересказать. Любознательная Тошка ему как дочь была. Дружили его ребятишки с Настиными. Бывало за стол сядут табором, их с женой двое, детей семеро, а все-равно кого-то не хватает. Значит, Настины Витька с Тошкой на ужин не остались. Жалели Корней с Лушей Настю. Муж погиб, осталась она одна с детьми малыми. Заглянет на минутку перед тем, как на ферму бежать, попросит Лушу, хоть одним глазком за детьми присмотреть. А что присматривать, в их доме места всем хватит. А в выходные, наоборот, корневский дом пустеет, Настя с ночи тесто заведет, стряпать начинает, вся детвора вокруг нее. А она уж старается, каждого обласкает, Тошка в такие дни хмурая ходит, не нравится ей делить с другими маму.      Больше всего любила Тошка слушать историю о том, как медведица с медвежатами дорогу ледневским дояркам перешла. Ехали доярки в грузовой машине на летнюю дойку. На свороте машина резко затормозила. Бабы со скамейки, как горох посыпались, фляги по всему кузову раскатились. Они к кабине, чтобы водителя отругать, да так и замерли с раскрытыми ртами. На дороге два медвежонка стоят. А тут и их мамочка объявилась, как рыкнет на своих детенышей, те рысью побежали. Доярки утверждали, что она крайнему подзатыльник дала.      Тошка глазки свои васильковые зажмурит и представляет, какие забавные эти медвежата. Пушистые, с маленькими хвостиками. Вот ей бы такого.      И однажды медвежонок появился. Дядя Витя бригадир привез его из леса, сказал, что его мама заболела. Только Тошка не поверила, она еще до этого подслушала разговор взрослых о том, что охотники в лесу медведицу подстрелили.      Медвежонок маленький был, дядя Витя с теткой Секлитиньей его из бутылочки кормили. Тошка Мишаню жалела. Обнимет его и приговаривает, — сиротинушка. И ведь он к Тошке по особенному относился, из всех ребят выделял. Дядя Витя елку во дворе поставил, чтобы Мишане было чем заняться. Так он к елке только его и Тошку подпускал. Мишаня забавным был, любил в догонялки играть. Дети от него побегут, он за ними, а потом сядет на задницу, развернется и к елке бежит. Но однажды в пылу азарта медвежонок Витьке ногу прокусил.      Тошка горько плакала, когда узнала, что Мишаню в Енисейск увезли. Дядя Витя специально отпуск взял, чтобы собственноручно пристроить питомца в хорошее место.      — Он теперь артист цирка, Тошка, — уговаривал он свою маленькую соседку. — Ему там хорошо. А здесь нельзя, он же зверь, хоть и маленький. У него инстинкты.      Всю неделю Тошка ходила заплаканная, а в воскресенье дядя Корней протянул ей свернутый вдвое листок.      — Пляши, Тошка, тебе письмо.      Плясать Тошка не хотела, но письмом заинтересовалась. Минут десять его разглядывала, а потом протянула обратно.      — Читай, — потребовала.      — А, пожалуйста, — нахмурился дядя Корней.      — Читай, пожалуйста.      — Здравствуй, Тошка, — начал дядя Корней. — Пишет тебе артист Мишаня. Мне здесь хорошо и весело. А в деревне я бы убежал в лес, и мне бы было там плохо.      Вечером вся деревня знала, что Тошка получила письмо от Мишани. И все бы ничего, если бы не последнее Тошкино заявление. Тошка решила тоже стать цирковым… ведмедем.

ВОРОВАННЫЕ ГРОШИКИ

          Тошка с восторгом разглядывала открытки. Красочные персонажи из сказки «Золотой петушок» буквально заворожили пятилетнюю девочку.      Тошка, ты их скоро одним своим взглядом замусолишь, — шутит продавщица Дора, забирая назад набор открыток. — Придется мне тебе их на день рождения подарить. Дождешься апреля? Осталось-то, самый чуток.      Не-а, — вертит головой Тошка, — мне сейчас надо. — Маме на 8 Марта подарить. Тетя Дора, сколько они стоят?      Дора тяжело вздыхает, Тошка уже шестой раз спрашивает цену. Дора и рада бы сделать Тошке подарок, да Настя ругается, чтобы не баловала девчонку.      60 копеек они стоят, Тошенька. Не рви ты мне душу, иди домой. Тебя уже поди дома заждались, ведь целый час у прилавка простояла.      Тошка неохотно бредет к выходу, у двери магазина останавливается…      Да не продам я твои открытки, не продам, — опережает Тошкину просьбу Дора и в сердцах швыряет открытки в коробку с карандашами. — Видишь, спрятала.      Тошка топает домой. Дома ее ждет сердитый Витя, он гриппует и поэтому дома, а не в интернате.      ?ебе уроки делать, а ты где-то шастаешь, — выговаривает брат, снимая с сестренки облепленные снегом валенки. — Мой руки и садись за стол, сейчас обедать будем.      Томленая в русской печи картошка с сохатиной сама тает во рту. Настроение у Тошки заметно улучшается, тушеная картошка ее любимое блюдо. А обещание брата -помочь сделать арифметику и вовсе настраивает ее на благодушный лад.      Я маме открытки на 8 марта подарю, — делится Тошка своей мечтой с братом.      А грошики где возьмешь?- усмехается тот.      Какие грошики? — пугается Тошка.      Ну, деньги — копеечки.      А-а, — глубокомысленно изрекает сестра.      Проходит минута.      Вить, а, Вить? А грошики больше бумажной денежки?      Смотря сколько их у тебя, — говорит с серьезным видом брат. — Если пригоршня, то больше, а если пять-десять грошиков, то меньше.      Через два дня Настя получила зарплату. Дома на столе разложила деньги по кучкам. Десятки к десяткам, рубли к рублям. Затем достала из кармана фуфайки тяжелый бумажный кулек.      Надька-а-а! — раздался под окном веселый Зойкин крик. — Выйди на минутку, я твоему Борьке харчей принесла.      Настя накинула на плечи теплую шаль, ловко нырнула в валенки.      Я сейчас, — сказала Тошке, которая уже восседала на ее стуле.      Мама о чем-то оживленно болтала во дворе с Зойкой, своей напарницей. Рядом на снегу стоял мешок, как догадалась Тошка, с сухарями. Зойка домашней животины не держала и поэтому все пищевые отходы перекочевывали в кормушку их борова Борьки.      Тошка потянулась к бумажному кульку, вдруг там карамельки. Сверток оказался на удивление тяжелым. Тошка не удержалась и потянула за кончик газетного кулька. Золотой волной на стол хлынули копеечные монетки.      Грошики, — дрогнувшим голосом прошептала Тошка и неожиданно для самой себя набрала полную пригоршню копеечек. Раз — и копейки перекочевали в кармашек платья. Тошка метнулась от стола к кровати, затем снова к столу, растерянно закружилась по комнате. Остановилась на мгновение и нырнула под кровать.      Мать все еще болтала о чем-то с Зойкой. Вынырнувшая из-под кровати Тошка, поспешно схватив букварь, залезла на кровать. Ей почему-то хотелось плакать.      Ты чего, доченька?- спросила мать, запуская вслед за собой клубы морозного пара. — Пойдешь со мной Борьку кормить?      Я почитаю, — вяло отозвалась Тошка. Она захотела резко спать. Отложив букварь в сторону, Тошка потянула на себя старый отцовский тулуп. Сквозь дремоту, девочка слышала металлический перестук монет — мама пересчитывала деньги из бумажного кулька.      Тошка, ты деньги не брала? — спросила осторожно Настя и тут же сама себя оборвала.      Вот дура, чего удумала. Спи, доченька, спи. А я в контору сбегаю, наверное, Шура ошиблась при выдаче.      Новое утро не принесло Тошке хорошего настроения и даже яркое солнышко первого мартовского дня не радовало девчонку. Тошка была напугана. Дождавшись, когда мама уйдет на работу, она забралась под кровать и переложила деньги в старый братов носок, который засунула в самый дальний угол. В школе Тошка получила свою первую двойку.      Я думала ты уже большая девочка, — выговаривала ей учительница, — я за тебя, пятилетнюю, поручилась, а ты сосредоточиться не хочешь, меня подводишь. Ты может учиться не хочешь?      Тошка учиться хотела. Но еще сильнее она хотела, чтобы в углу под кроватью не лежали украденные ей, Тошкой, маленькие грошики. И даже набор открыток «Золотой Петушок» ее больше не привлекал.      Дора машинально посмотрела на часы. Странно, детвора уже вся перебывала в магазине, а Тошки все нет. Не заболела часом, вчера вон какая смурная домой пошла. Дора Тошку любила и всячески поощряла их дружбу с Талькой, младшей своей дочерью, такой же хохотушкой и болтушкой. Дора машинально взглянула на красочный открыточный набор. Действительно хорош! Если бы не Тошка, она бы давно его своим девчонкам отнесла. Талька, как и Тошка любительница собирать фантики и открытки.      Тошка медленно брела по улице.      Бац! Прямо над Тошкиной головой пролетел снежок.      Тошка — Антошка! — орал Яшка Мальцев, целясь в нее очередным «снарядом».      Тошка даже не глянула в сторону своего одноклассника.      Тошка- картошка, — неуверенно продолжил он, удивленно таращась на угрюмую подружку, которая бы еще вчера ответила ему градом таких же снежков.      Ты чего это? — пристал он к Тошке. — Ты чего, обиделась?      Остань, Яшка-промокашка, — тихо ответила девочка, сворачивая к своему дому.      Дома она первым делом заглянула под кровать. Ох, если бы ей все приснилось и в углу под кроватью лежал бы просто старый носок…      В пятницу Настя затеяла генеральную уборку.      Витя с Тошкой возвращались с горки, где они катались на санках. Скинув валенки с ног, Тошка потянулась к вешалке и замерла. Посреди комнаты стояло ведро с водой, рядом лежала половая тряпка. Тошка с ужасом взглянула на мать, которая окаменев сидела на стуле, держа в руках старый носок с грошиками.      Ухватившись двумя руками за брата, Тошка отчаянно зарыдала. Вот так печально завершился ее первый и последний воровской опыт.      А набор открыток А. Пушкина Дора ей подарила на день рождения.

Источник: samlib.ru

1,408 просмотров всего, 8 просмотров сегодня

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: