Заметки Дяди Фёдора

Моя Сибирь. Енисейск

ИЗ ИСТОРИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ В ЕНИСЕЙСКОМ УЕЗДЕ.

Автор: Повпова Е.

Енисейско-Маклаковское восстание
По сей день интерес к событиям того далекого февраля 1919 года не угасает. В оценке восстания и его значения в истории района, в истории становления Советской власти на Енисейской земле, его движущих силах мнения исследователей расходятся. Но тем увлекательнее обращаться к документам тех лет, ведь они свидетели былого, рассказывают свою историю, позволяют заглянуть в прошлое глазами участника действа, пусть даже с одной стороны. А принимать или не принимать именно эту точку зрения, личное дело каждого. Прикоснуться к истории Енисейско-Маклаковского восстания нам позволяют документы архивного фонда Енисейского районного Совета депутатов, а именно опись партизанских дел. Здесь собраны постановления районной и Восточно-Сибирской краевой партизанских комиссий, списки, копии справок и удостоверений, протоколы собраний партизан и их семей и, конечно, более двух сотен личных дел бывших красных партизан и пострадавших. В дела подшиты анкеты, в которых указаны основные биографические данные и сведения об участии в боях, копии грамот и автобиографии, что особенно ценно, потому что часто человек в них описывал свое участие в событиях, свои переживания, свои трудности. Необходимо отметить, что подавляющее количество дел рассказывают о людях, причастных к партизанскому движению в период после восстания, однако среди них есть и дела непосредственных участников событий.

В каждом таком деле – история жизни конкретного человека, его судьба. Вот история Павлова Никандра Николаевича. В анкете читаем: «1891 года рождения в г. Енисейске; русский; беспартийный; рабочий; женат, имеет 3 детей. В 1919 году в Енисейске участвовал в восстании и выбыл после сдачи города, остальное время скрывался в лесах. Участвовал в боях в д. Каргино и Маклаково в отряде Бабкина. Был пойман белыми и избит. Повстанец г. Енисейска». К делу приложена грамота «Активному участнику партизанского движения против контрреволюции 1918-1919 год». А вот история еще одного участника восстания, Черепанова Степана Мамонтовича: «Родился 2 июня 1892 года в дер. Абалаково в семье крестьянина-бедняка. С 1908 года по 1915 год работал частично в крестьянских хозяйствах на строительных работах. С 5 сентября 1915 года по 30 июня 1917 года служил в царской армии в русско-германскую войну. С 1917 года по январь 1919 года работал на лесопильном заводе в деревне Маклаково. С 5 февраля 1919 года вступил в партизанский отряд Бабкина и Накладова прослужил до 1920 года. Частично принимали бои в д. Каргино, Маклаково, Бобровке. В партизанском отряде сначала был ком. отделения, потом ком. взвода, затем ком. роты. После этого 1,5 года служил в рабоче-крестьянской милиции с 1923 по 1924 год».

Очень интересным является дело Николаева Константина Дмитриевича, участвовавшего в подготовке восстания в г. Енисейске в 1919 году. Здесь целая история жизни: от трудного детства до тяжелых испытаний в зрелости. Ниже приведем отрывок из автобиографии. Источник этот, несомненно, субъективный, но тем не менее заслуживающий внимания  (стиль автора сохранен): «Я, Константин Дмитриевич Николаев, родился в г. Енисейске. Родители мои бедные крестьяне, родители меня не учили, с 10-ти лет меня отдали учеником в мастерскую экипажную, подеревную, плетевную, где проучился 5 лет и после этого вернулся домой в Енисейск. Открыть мастерскую не было средств, и я пошел на заработки. В 1904 году я уехал в г. Красноярск, где поступил в мастерскую железнодорожную. В 1905 году участвовал в восстании, шел против буржуазии, но политику партии совсем не понимал. После ликвидации забастовки меня избила полиция плетьми, после чего пришлось бежать домой, пришлось вновь уйти на прииска работать, имел связь с ссыльными политическими. В 1908 году в г. Енисейске с подпольной литературой попал в руки полиции, за это был сослан на год в Ангару, но прожил один месяц. Мне удалось сбежать, жил в с. Рождественском под чужой фамилией (…). В 1914 году переехал в г. Енисейск, где работал до переворота. В 1917 году я вступил в партию большевиков и вступил в Красную Гвардию и находился в ней до падения власти. Находясь в Красной Гвардии, я работал в трудовой артели до распадения ее (разбита Колчаком). После переворота керенщины в г. Енисейске с товарищами пришлось полтора суток жить, не зная чья будет власть, после получили телеграмму, что власть Советов, тогда мы вновь принялись за свою работу и работали вплоть до падения власти в Сибири. Когда пала власть, заступили меньшевики, многие товарищи уехали на пароходах вниз по р. Енисей. А другие товарищи остались на месте, мне пришлось пробыть в лесу целую неделю, а потом воротился назад и вновь стал работать в трудовой артели. Пройдя месяца 3 появился наместник Колчака, он сформировал гарнизон в 200 человек, в числе их было 60 человек колчаковских добровольцев, мне пришлось познакомиться с двумя солдатами Проценко и Мунин, через них мне пришлось узнать настроение ихних солдат, которые были не против переговорить с нашими рабочими. Я передал их желание своим рабочим, и после собрали собрание объединенное с солдатами, где решили иметь связь с партизанами в Тасеевой и с рабочими в Красноярске. Вскоре после собрания солдаты пришли ко мне и стали говорить, чтобы собрать собрание рабочих, на собрании они решили сделать в ночь восстание, но некоторые старые партийцы не согласились на это, так как не находили целесообразным делать это без ведома других, но солдаты не послушали, мотивируя тем, что уже начальство заметило их связь с рабочими и все же сделали восстание с участием всех рабочих. Восстание началось очень удачно, не было никакой потери, кроме одного командира гарнизона, и утром все было взято в наши руки, и длилось оно около месяца, после нас окружил Колчак со всех сторон и взял город (…)». Автобиография К.Д. Николаева была заверена Ф.Я. Бабкиным.

Вот как пишет о взятии города белыми войсками газета «Известия Енисейского уездного революционного комитета» (№2 от 28.02.1920 г.): «Морозная ночь. С колокольни кладбищенской церкви трещит пулемет. Со стороны кожевенных заводов работает митральеза. Электричество на улицах города и в домах потушено. По улицам снуют конные и пешие повстанцы. Что-то где-то тащут… – крик, шум, суета. Среди повстанцев полная дезорганизация. Лучшие силы во главе с командиром Маклаковского отряда тов. Бабкиным ушли в Тасеево. Полночь. В белых саванах со всех сторон город оцепляют казаки, вооруженные пулеметами и автоматическими скорострельными ружьями. Кольцо суживается. Казаки у окраины города… Вот они и на улицах города. Раннее утро. К небу взвивается одна… другая… третья ракеты. Ракеты в воздухе рвутся, освещая улицы города снопами белых ярких огней. На центральных улицах светло как днем. Вдруг со всех сторон, как по сигналу, раздается зловещая трескотня пулеметов и ружей… Повстанцы бросают ружья, спасаются кто куда и как попало… Светает, начинается жестокая беспощадная охота. Повстанцы, как загнанные в облаву звери, без ружей кидаются из улицы в улицу, со двора на двор… Спасения нет, пули винтовок валят людей на улицах, на перекрестках, у заборов, у ворот. Светло… Казаки хозяева города… выстрелов меньше – работает шашка. Казаки по два, по три, по пятку бегают со двора на двор… вытаскивают по два, по три человека повстанцев или же мирных случайных граждан – неизвестно и тут же у забора шашкой рубят головы. Постоялый двор Хозина… выводят сразу двадцать-тридцать человек – всех, кто ночевал на дворе, большинство крестьян и возчиков и приехавших на базар. Ставят всех в ряд, велят креститься… над головами заносятся шашки… винтовки берутся на прицел… со двора выбегает хозяйка с криком: батюшки, тут не все виноваты. Несколько человек, которых хорошо знала хозяйка, уходят обратно во двор, остальные по команде вытягивают шеи, крестятся, снимают пимы и им рубят головы (…) Везде трупы, в одиночку, по два, по три и десятками. (…) День. Охота продолжается… С казаками бегают и едут на извощиках с белыми повязками на рукавах обыватели – показывают, где живут кто когда-то назывался большевиком… Вывозят из ворот, расстреливают, рубят или везут в штаб. Штаб уже работает: у ворот трупы, за воротами трупы, под навесом трупы… рубят шашкой: день – стрелять неудобно. (…)  Проходит месяц, полтора, рубят по суду, рубят и без суда, по дороге в тюрьму… крови и трупам не видно конца».
Это истории лишь нескольких участников и свидетелей событий, а таких были сотни. Сотни повстанцев были убиты. Упоминания о них находим в делах пострадавших – вдов, сирот, матерей. Вот дело пожилой женщины Кыштымовой Мелании Петровны. В анкете читаем: «1855 года рождения, с. Чалбышево; неимущая; русская; неграмотная; больная по старости лет; домашняя хозяйка». К делу прилагается заявление от Мелании Петровны, в котором она просит выдать красногвардейский билет, так как «лишилась сына 22-х лет Кыштымова Сергея Петровича, расстрелянного властью Колчака в 1919 году в марте месяце за вооруженное восстание в г. Енисейске против власти Колчака». А вот дело Леоновой Ефросиньи Степановны, муж которой Николай Васильевич Леонов, рядовой партизан, участвовал в восстании в г. Енисейске в 1919 году, «убит карательным отрядом белых». А вот почтовая карточка отправленная в Енисейский райком ВКП (б) из Москвы, от Поповой – матери убитого красногвардейца: «Дорогой Иван Алексеевич! Я, старуха Попова Ольга Федоровна, та самая, которой ты, Иван Алексеевич, второй год обещаешь послать красногвардейскую книжку как пострадавшей. Ведь у меня моего сына Николая Попова расстреляли колчаковцы в Енисейске в 1919 году во время восстания. Мои документы взяли в партизанской комиссии Енисейской и два года прошло, а книжки все нет (…) Пошли, пожалуйста, старухе утешение».

Вот еще одна история, на этот раз жены участника восстания, Шерсткиной Елизаветы Игнатьевны. Муж ее, красногвардеец Шерсткин Михаил Дмитриевич (к делу приложен мандат красногвардейца Енисейского социалистического отряда за подписью Тамарова), участвовал в повстанческом движении. В своей анкете она пишет, что собрания о поднятии восстания за власть Советов проходили у них дома ночью. В ее деле читаем: « Рабочая; кастелянша; беднячка; в плену не была; ставили под расстрел, когда искали мужа, всячески издевались надо мной и детьми», и далее приложено заявление от нее как от пострадавшей. От многих участников восстания остались лишь небольшие записки-справки. Вот от руки написанная справка о Петре Федосеевиче Михалеве, что он действительно был участником февральского восстания в г. Енисейске в 1919 году, за что и был убит «белыми бандитами». И таких справок в делах фонда большое количество.
В годы Советской власти событиям февраля 1919 года придавалось большое значение. В память о погибших участниках Енисейско-Маклаковского восстания проводились шествия с посещением могил убитых. Так, в газете «Известия Енисейского уездного революционного комитета» от 28 февраля 1920 года №2  в рубрике «Местная жизнь» читаем: «В пятницу 27 февраля с.г. состоялось партийное собрание местной организации Р.К.П. Обсуждался вопрос о чествовании погибших товарищей в февральском восстании 1919 г. Было принято следующее предложение: всем профессиональным союзам, организациям и всем желающим принимать участие в чествовании погибших товарищей предложить собраться в воскресенье 29 февраля с.г. в помещение клуба 3-го Интернационала к 10 час. утра. Отсюда все принимающие участие в демонстративном порядке посетят могилы убитых товарищей на Абалаке, Севастьянке и за тюрьмой. Более подробный план шествия поручается выработать комитету партии». Через 15 лет после восстания общественностью был поднят вопрос о необходимости установки памятников, начался сбор средств на их строительство.

Так, в протоколе общего собрания граждан д. Горской от 22 октября 1934 года читаем: «Повестка дня: информационный вопрос о постройке памятника в честь борцов революции 1919 года (…). Постановили: (…) разрешить взять от церкви Преображения памятник бывшей гр.-ж Голых. Просить районный комитет утвердить нашу инициативу, собрать средства по силе возможности, кто сколько может. Просить райфо утвердить данный сбор». Далее следует подписной лист на постройку ограды братской могилы: «Ковалев – 10 руб., Осетров – 40, Родионов – 15, Козырев –10 и др.». Всего на 260 рублей. И обращение к партизанам и колхозникам: «Мы приступили к ремонту памятника братской могилы и расширению оградки. Средства частично подыскали от постановки двух спектаклей, а лесоматериалы заработали на лесозаводе воскресником, теперь необходимо нанять людей (двух плотников и двух каменщиков), но у нас нет хлеба на выдачу нормы, и мы решили обратиться к Вам с просьбой принять также участие в проводимом мероприятии, для чего оказать хлебную помощь для производства работ. Нам нужно до 6 пудов хлеба доставить районной партизанской комиссии». Из последнего документа видно, что стремлению увековечить имена погибших в Енисейско-Маклаковском восстании в 30-е годы препятствовали большие материальные трудности, но люди искали пути, чтобы почтить их память. Так, на братской могиле в Енисейске в сквере по ул. Иоффе, куда в 1925 году были перезахоронены 242 участника восстания, скромный деревянный обелиск уже в 1933 году был заменен  мраморным. Однако в деревнях и селах района обелиски на братских могилах погибших повстанцев были установлены лишь по прошествии нескольких десятилетий. В Абалаково, Верхнепашино, Маклаково (ныне г. Лесосибирск), Стрелке, Масленниково, Плотбище, Савино, Тархово, Чалбышево, Горской. Все они включены в перечень объектов культурного наследия Красноярского края. В гражданской войне нет героев, нет победителей и побежденных. Тем она и страшна, что здесь воевали отец против сына, брат против брата, друг против друга. И нам, потомкам, нужно знать и помнить уроки того страшного прошлого, чтобы не повторять ошибок наших дедов и прадедов в будущем.

Основание: Ф.Р-73/Р-264.Оп.1.Д.2.Л.101-103,162.Ф.Р-171.Оп.сдат.Д.15.Ф.Р-162/Р-2.Оп.1.Д.161.Д.169.Д.128.Д.235.Д.253.Д.15.Д.8.Д.3.Д.1.

2,333 просмотров всего, 5 просмотров сегодня

Добавить комментарий

%d такие блоггеры, как: